Другой Шопен

Альфира Исаевна ДАНИЛОВА, учитель истории и обществознания
ГБОУ «Академическая Гимназия №56 им. М.Б. Пильдес» Санкт-Петербурга

ДРУГОЙ ШОПЕН

Имя Фредерика Шопена, знаменитого польского композитора и пианиста-виртуоза, известно практически каждому. Его музыка — мазурки, ноктюрны, полонезы — стала символом романтизма в музыке XIX века. Его имя встречается в личных документах Авроры Карловны Демидовой-Карамзиной, главной героини нашего сайта.

В 1847 году Аврора с мужем, Андреем Николаевичем Карамзиным, совершили путешествие по Западной Европе. 4 октября они прибыли в Париж, где им посчастливилось посетить концерт Фредерика Шопена. В одном из писем Андрей Николаевич отмечал:

«Игра Шопена — это бесспорно самое восхитительное, что я слышал на фортепиано…»

Однако мало кто знает, что в России XIX века существовал другой Шопен, носивший ту же фамилию, но вовсе не связанный с великим музыкантом.

Этот другой Шопен — Феликс Шопен (1813-1892) фр. Felix Chopin, нем. Felix Schopen — был талантливым петербургским литейщиком. В отличие от Фредерика, который покорял сердца слушателей своими виртуозными фортепианными произведениями, Феликс оставил заметный след в мире искусства через свои работы в области скульптуры. Он автор уникального проекта — «Галереи бронзовых бюстов всех российских великих князей, царей и императоров». Эта коллекция стала важной частью культурного наследия России и продолжает привлекать внимание исследователей и любителей истории.

«Игра Шопена — это бесспорно самое восхитительное, что я слышал на фортепиано…»

На страницах истории нашего любимого XIX века переплетаются судьбы двух Шопенов — одного, который создавал музыку, и другого, который через свои бронзовые бюсты сохранял образ российских правителей для потомков.

Аврора Карловна, без сомнения знала этих двух Шопенов…

А.Н. Бенуа, выдающийся российский художник, критик и историк искусства, писал о Феликсе Шопене как о «русском Барбедьене» — им Шопен характеризовался как ведущий мастер художественного литья в стиле неорококо в России. По мнению Бенуа, работы Шопена отличались высочайшим качеством исполнения: сочетанием французской тонкости передачи фактуры с мастерством русских мастеров.

Вот история второго Шопена. В 1805 году, во время царствования Александра I, в Петербург приехал Александр Герен и на Васильевском острове основал собственное дело: бронзолитейную мастерскую. Герен был тесно связан с кругами парижских бронзовщиков. Одним из его французских компаньонов был мастер Жюльен Шопен. В начале 1810-х годов по запросу Герена Жюльен Шопен прислал из Франции мастеров (литейщиков, чеканщиков, позолотчиков), необходимое оборудование и инструменты, благодаря чему мастерская была прекрасно оснащена и стала образцом для других предпринимателей в этой области.

Жюльен Шопен в Россию для мастерской Герена поставлял также модели известных скульпторов того времени, например, Пьер-Филиппа Томира. С Томиром тесно сотрудничали Демидовы. В 1802 году, например, Николай Никитич Демидов заказал Томиру часы «Клятва Амуру» на цоколе из малахита.

Уже в середине 1820-х годов Герен смог открыть собственные магазины в Петербурге на Большой Морской, а позже и в Москве на Тверской улице. В магазинах продавалось небольшое количество уже готовых изделий, которые можно было приобрести сразу, но основная часть работ выполнялась под заказ. Герен выпускал в России дорогостоящую бронзу, взяв за пример практику, сложившуюся во Франции: о запущенных в производство моделях сообщалось в прейскуранте мастерской или фабрики и клиент мог заказать понравившийся образец. Так, прейскурант 1831 года предлагал настольные лампы, канделябры с экранами, люстры и часы, в том числе и часы с композицией «Кориолан и Волумния», по известной модели Томира.

В 1838 году на должность управляющего мастерской Герен пригласил сына своего парижского компаньона Феликса Шопена, которого в России называли Феликсом Юльяновичем. Уже в 1841-1842 годах мастерская вместе с магазинами перешла во владения Феликса Шопена. Феликс Шопен, обученный на опыте парижских бронзовщиков, получив процветающую, хорошо оснащенную мастерскую, быстро расширил ее и превратил в фабрику. В отличие от Герена, Феликс Шопен сразу понял какую пользу делу приносят всероссийские мануфактурные выставки, и с самого начала своей деятельности участвовал практически во всех выставках XIX века.

24 мая 1843 года в Москве открылась 7-я выставка Российских мануфактурных изделий, на которой отдельно были выделены изделия из металла: в 11 зале выставки экспонировались «все металлические, мебель, музыкальные изделия, физические и математические инструменты и все предметы высшей роскоши». На этой выставке фабрика Шопена получила золотую медаль за высокое качество интерьерной бронзы. Среди образцов работ был представлен бюст, демонстрировавший первый в России самостоятельный опыт использования метода гальванического золочения.

В 1847 году мастер присоединил к бронзовому производству чугунно-литейный завод со слесарными мастерскими для изготовления чугунных и железных украшений, преимущественно для строений: подъездов, балконов, решеток и каминов.

Список заказов фабрики Шопена был весьма внушителен: работы для интерьеров Зимнего дворца, гигантские монументальные двери для Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге и храма Христа Спасителя в Москве, осветительные приборы и интерьерная бронза для Большого Кремлевского дворца (1845—1849), люстры, часы, канделябры для Мраморного дворца (1849), бронза для Собственного дворца цесаревича в Петергофе (1850), люстра для Гатчинского дворца (1851), различные бронзовые оправы для изделий Императорских фарфорового и стеклянного заводов и Петергофской гранильной фабрики (1843-1886), часы с фарфором для Царскосельского дворца (1857). Кроме того, наряду с другими придворными фабрикантами Шопен занимался такими мелкими работами для императорского двора, как оконная и дверная фурнитура, доделывал вещи из других материалов, ремонтировал старые изделия, изготавливал украшения из бронзы, цинка и серебра, памятники, столовые приборы и церковную утварь.

Особое место в работах Шопена занимали бюсты российских правителей. Работа с бюстами началась с того, что в 1840 году он обнаружил мраморные бюсты, которые выполнил скульптор из Италии А. Пенна. В России итальянскому скульптору побывать не удалось, поэтому его бюсты российских царей и князей были очень условно схожи с настоящими историческими персонажами. Тем не менее Шопену понравилась идея создания серии бюстов и уже через девять лет на очередной выставке он представил сразу 63 бюста российских правителей, которые выполнил в натуральную величину.

Пятнадцать лет спустя Шопен представил на международной выставке в Париже уменьшенные версии царских бюстов. Это было трудное для фабрики время, связанное с общим экономическим упадком в стране, когда производство особенно нуждалось в деньгах. Переход от крупных бюстов к их уменьшенным копиям оказался удачным ходом, т.к. теперь они относились к кабинетной скульптуре и пользовались спросом. Интересно, что для уменьшения скульптур мастер применял особое приспособление, которое было изобретено во Франции. Чтобы воспользоваться им, Шопену пришлось приобрести соответствующий патент. Автор также экспериментировал и с искусственными патинами, которыми покрывали бронзу. Эти опыты позволили скульптору достичь совершенной бронзовой поверхности, чем не моги похвастать другие российские мастера. В уменьшенной версии серия бюстов правителей состоит из 64 бюстов.

Когда Шопен работал над своей знаменитой серией бюстов российских правителей, он решил оградить себя от конкурентов и оформил патент, дающий ему право на исключительное производство бюстов в течение обозначенного периода. Эту практику он позаимствовал у себя на родине во Франции, где крупные фабриканты заключали со скульпторами договора на единоличное право отливки работ по их формам. Причем французы выдавали патенты обычно на 20-25 лет, однако в России, где из года в год все стремительно менялось, Шопен решил оформить патент всего на десять лет. Первый патент был получен им в 1867 году.

Бюсты распространялись по подписке через объявление в газете. На них была нумерация в соответствии со списком Великих Князей, Царей и Императоров на тот момент. Номер ставился и на подставке, и на самом бюсте. На сегодняшний день полное собрание бюстов есть только в частных коллекциях.

Второе объявление Шопена о подписке на галерею (декабрь 1866 г.)

Интерьерная бронза Шопена преимущественно отливалась в стиле неорококо, для которого характерно наличие сложных орнаментов. Наиболее популярными в отделке часов, подсвечников, торшеров и других предметов интерьера были фигурки купидонов и орнаментальный сложный декор, к примеру, в виде виноградных лоз.

В 1850—1860-х годах для Гатчинского дворца Шопен изготовил несколько оригинальных часов, среди которых были модели с фигурками целующихся путти, сатирессой и купидоном. К часам с сатирессой и купидоном позднее были добавлены парные канделябры, выполненные в виде деревьев с фигурами лесных эльфов, крадущих птичьи гнезда. На этих канделябрах змеиные головы свисали со стволов, а улитки ползли по виноградным листьям и гроздьям свечников.

На всемирной лондонской выставке (1862), отлитая по рисунку М. Микешина статуя Екатерины II, завоевала медаль за высочайшую технику исполнения. Спрос на часы и украшения для каминов, отлитые на фабрике Шопена, стал поистине огромным. Это объясняется не только тем, что французские модели в то время были очень популярны, но и высочайшим качеством самих изделий. Уже в 1870-х годах производство изделий Шопена в «подражательных стилях» было подвергнуто критике авторитетного В.В. Стасова «…. Большинство бронзовых статуй, храмов, канделябров и часов г. Шопена, которые бесчисленны и громадны, блестят позолотой, новостью и изяществом форм это общеизвестный парижский магазинный товар».

В отличие от французских мастерских, которые специализировались на отдельных этапах производства скульптуры — отливке, золочении или сборке готовых изделий, русские предприятия, включая фабрику Шопена, выполняли все технологические процессы сами и расширяли ассортимент для поддержания производства. С 1847 года до начала 1860-х годов при фабрике Шопена действовал чугунолитейный завод с слесарными мастерскими, производивший чугунные и железные архитектурные украшения, на которые в Петербурге всегда был спрос. Ассортимент включал фонтаны, вазы, декоративную скульптуру в виде голов животных, подъезды различных рисунков, винтовые лестницы, кронштейны для балконов, камины, скамейки, столы и табуреты. Железная мебель, только начинавшая входить в повседневный быт, продавалась по цене от 5 рублей 75 копеек до 65 рублей за единицу. К началу 1860-х годов количество работников на чугунолитейном заводе Шопена (около 500 человек) значительно превосходило количество работников на бронзолитейном производстве (150 человек). Однако конкуренция в этой области была столь же жесткой, как и в производстве бронзы, что заставило Шопена отказаться от многопрофильной деятельности.

Шопен столкнулся с серьезными трудностями в 1860-х годах из-за экономических последствий Крымской войны. Торговый и финансовый кризис поставил его предприятие на грань закрытия. С июля по ноябрь 1867 года он подал несколько прошений, включая запросы на высочайшее имя, с просьбой предоставить правительственную ссуду в 100 тысяч рублей или продать фабрику за 160 тысяч рублей для создания на ее базе городского госпиталя на 300 мест, что предлагала специальная медицинская комиссия еще в 1864 году. Несмотря на усилия Шопена, Министерство финансов отказало ему, сославшись на дефицит государственного бюджета и необходимость предотвращения прецедентов для других фабрикантов. Министерство Императорского двора также не ответило на его прошения, но, возможно, сделало заказ, который поддержал фабриканта. Это может объяснить, почему фабрика не только выжила, но и смогла преодолеть кризис и сохранить свое положение на рынке.

Портрет Евгения Александровича Лансере и Феликса Шопена, 1882 г. Федеральное государственное бюджетное учреждение культуры «Государственный музей-заповедник»; Петергоф»

В 1870-1880-х годах успех фабрики связывают, прежде всего, с именем Евгения Лансере. В начинающем в то время авторе Феликс Шопен сумел разглядеть яркую индивидуальность и широкие творческие возможности. Он не просчитался – натуралистическая скульптура Лансере пережила производство Шопена и его преемников, не утратив своей художественной ценности до наших дней. В конце 1870 года Шопен купил у Лансере право собственности на выпуск скульптур. Известны 17 приобретенных в то время моделей. Среди них были такие произведения, как «Ловля дикой лошади», «Прощание казака с казачкой», «Казак с убитой под ним лошадью», «Возвращение пахаря», «Киргиз – охотник с беркутом» и другие работы скульптора, экспонировавшиеся на выставках отечественной промышленности, живописи и скульптуры.

По заданию Феликса Шопена в 1883 году Е.А. Лансере отправился в Алжир, где работал над созданием серии произведений на национальные мотивы. В их числе «Арабский сокольничий верхом с соколом в руке», «Убитый араб со стоящей рядом с ним лошадью», «Алжирский осел» и другие композиции, которые были в дальнейшем отлиты на фабрике.

На выставке в преддверии празднования двухсотлетия со дня рождения Петра I в 1872 году Шопен представил два крупных бюста этого императора. Один из них, выполненный по модели скульптора Роша, оказался менее удачным и далек от исторического прототипа. В то время как другая работа, созданная по модели петербургского архитектора И.В. Штрома, под названием «Петр в Саардаме за работой», изображала императора в более достоверной и оригинальной манере — сидящим с засученными по локоть рукавами.

Художественная бронза, выпускаемая Феликсом Шопеном, обрела черты реалистической камерной скульптуры. Новый круг тем, к которым обратился фабрикант, стал быстро приносить ему достаточно высокие доходы. В этом же направлении в столице развивалось производство Верфеля и Гессериха, уступавшее, однако, в качестве литья. Настоящим конкурентом на рынке оказался лишь Моран, также обратившийся к исполнению работ национальной тематики и значительно превосходивший Ф. Шопена масштабами производства.

Несмотря на разразившийся в бронзолитейной промышленности кризис, Шопен продолжал отливать великолепные работы для крупных выставок. Кроме моделей Е. Лансере он создавал бронзу по скульптурам А. Обера, М. Антокольского, М. Микешина, А. Гунна и некоторых других.

Также интерес представляют малоизвестные интерьерные предметы в русском стиле 1880-х годов — каминные гарнитуры, часы и канделябры, в оформлении которых использовались фигуры и композиции Лансере. Этот прием был заимствован у французских производителей, которые украшали каминные и настольные часы и канделябры работами современных скульпторов. Проекты таких предметов Шопен заказывал известным рисовальщикам и архитекторам, таким как И.А. Монигетти.

В 1882 года мастер представил на выставке часы, выполненные по форме М.М. Антокольского в популярном в то время стиле «Людовик XV». Часы содержали сразу 32 фигурки путти. Также к числу известных изделий Шопена относят каминные часы, декорированные тремя фигурками путти, увитых виноградной лозой. Работа так понравилась ценителям интерьерного искусства, что отливку по этой форме делали несколько раз.

XV Московская Всероссийская художественно-промышленная выставка (1882) подвела итог деятельности Шопена, принеся ему заслуженную славу и почет. В том же году он как член Совета торговли и мануфактур получил орден Св. Владимира 3-й степени и был «награжден правом изображения герба за введение в России вместе с бронзовым делом новых моделей высокого достоинства, за долговременное существование фирмы и за постоянное стремление к усовершенствованию».

В 1886 году фабрика Шопена снова оказалась на грани закрытия. С начала десятилетия возникли сложности в бронзолитейном производстве. В 1882 году в России было всего 15 фабрик в этой области, без учета мелких мастерских: 11 в Санкт-Петербурге, 2 в Москве, по одной в Гатчине и Ярославле. Это было ничто по сравнению с Францией, где насчитывалось не менее 600 подобных предприятий.

В отчете, написанном в 1886 году французом М. Вашоном министру изящных искусств Франции Тюрке, указывалось, что Ф. Шопен, почти полвека занимавший лидирующие позиции в России, «ликвидирует свои дела». Однако Шопен и на этот раз успешно справился с трудностями, пригласив в компаньоны Карла Берто (в России — Карл Августович), которому мог доверить организацию крупного бронзолитейного производства. В одном из писем в Кабинет Его Императорского Величества Шопен отмечал, что г-н Берто — выдающийся художник и ваятель, проработавший 11 лет с известным бронзовым фабрикантом в Париже, господином Барбидьеном, и участвовавший в управлении его фабрикой. Шопен применил ту же схему, по которой сам когда-то пришел в Петербург как управляющий мастерской Герена и стал его преемником.

В 1888 году Шопен вернулся во Францию в возрасте около 80 лет. По–французски он к тому времени разговаривал с заметным русским акцентом…

Могила Феликса Шопена – кладбище Монмартр

Берто выполнял обязанности управляющего заводом Шопена, по одним сведениям, с 1886 по 1888 гг., по другим вплоть до 1892 года. Берто резко увеличил объем экспортной кабинетной скульптуры, отливаемой по работам Лансере и других авторов, продолжая также работать на заказ, производя как мелкие, так и крупные предметы для Императорского двора. Для Александра III он декорировал бронзой вазу из яшмы. Берто продолжал участвовать в выставках и конце века получил две золотые медали и титул «Поставщика Двора его Императорского Величества». Нижегородская выставка 1986 г. и две парижские 1889 и 1900 годов принесли его работам медали. При этом чтобы отправить изделия фабрики на последнюю выставку, пришлось занять денег. Даже полученное на ней звание «Поставщика Двора его Императорского Величества» не улучшило финансовое положение.

В России, как и во Франции, в последней трети XIX — начале XX века бронзолитейное производство было тесно связано со скульптурой, которая не пользовалась высоким спросом и была доступна лишь состоятельным купцам и дворянам. Заказы на монументальные произведения обычно поступали только от правительства или общественных учреждений, что сделало работу литейщиков с отдельными скульпторами студийной. Скульпторы оплачивали ограниченный тираж, и о крупном производстве в России не могло быть и речи. В условиях высоких цен на бронзу и мрамор, а также низкого спроса, расширение производства было нецелесообразным. В 1901 году Берто с сожалением отметил, что его попытки распространить художественные бронзовые изделия и обучить русских мастеров этому искусству не увенчались успехом.

В 1903 году Берто закрыл фабрику и вернулся во Францию…

Адреса в городе

До 1860-х годов на Васильевском острове в Санкт-Петербурге располагалось обширное предприятие Феликса Шопена, включавшее бронзовый завод, чугунолитейное производство и слесарные мастерские. Здесь создавали разнообразные изделия из чугуна и железа, широко востребованные в архитектуре и декоративном искусстве города: фонтаны, декоративные вазы, скульптуры в виде голов животных, кронштейны для балконов, винтовые лестницы и другие элементы украшения зданий.

Купеческая книга, 1867 г.

После Крымской войны, в условиях финансового кризиса, успешное производство оказалось на грани разорения. В конце 1860-х годов Шопен был вынужден сократить масштабы предприятия и перенести часть производственных мощностей и магазинов на Обуховский проспект (современная часть Московского проспекта от Сенной площади до набережной реки Фонтанки). Однако участок на 25-й линии Васильевского острова все еще числился за ним в 1869 году.

Новое предприятие и магазин размещались в одном здании по адресу Обуховский проспект, дом № 12 (к сожалению, не сохранившемся до наших дней). Такое сочетание производства и торговли позволяло снизить себестоимость изделий и сделать их более доступными для покупателей.

В 2008 году исторические корпуса фабрики художественной бронзы на 25-й линии Васильевского острова были снесены. Однако при строительстве жилого комплекса «Палацио» в 2011 году здания были воссозданы заново. Трехэтажный особняк заводоуправления построили примерно в пяти метрах от исторического места, ближе к канатному цеху. Соседние двухэтажные корпуса завода облицевали кирпичом, сохранив тем самым архитектурный облик и память о промышленном наследии, сыгравшем важную роль в украшении Петербурга.